Среди тех, кто принимал участие в строительстве "мертвой дороги" были и коммунисты-энтузиасты, приехавшие сюда по велению сердца. А также комсомольцы, прибывшие на Север по комсомольской путевке, оказавшимися на 501-й стройке. Одна из них - Наталья Данилова. В 1952 году она после окончания курсов медсестер в Воронеже по комсомольской путевке приехала в Салехард. Не знала тогда двадцатилетняя Наталья, что попадет на 501-ю стройку. "Город мне показался серым, невзрачным, окутанным колючей проволокой, - вспоминает Наталья Григорьевна. - При устройстве на работу секретарь партийной организации железнодорожного управления успокоил меня, рассказав, что здесь некого бояться, сидят, мол, в основном политические, осужденные по 58-й статье. Однако, выйдя за порог конторы, я оцепенела. Вдоль улицы шла длинная колонна заключенных, подгоняемая солдатами с лающими собаками. Я вновь испытала ужас, дрожь в коленях, как когда-то в детстве. В шесть лет, во время оккупации Воронежа немцами, мне уже приходилось наблюдать подобные колонны с русскими военнопленными. Но со временем привыкла и к этому. Человек ко всему привыкает". Не суждено было сбыться мечте Натальи - стать медицинским работником. В управлении железной дороги не оказалось тогда вакансии санинструктора поезда. Поэтому на первое время девушку назначили дежурной по вокзалу станции Салехард. А чуть позже, когда организовалась комсомольская бригада, предложили возглавить коллектив проводников. Вместе с политотделом ГУЛАГа она объездила все строящиеся и действовавшие станции, начиная от Салехарда до конечной - Веселой. Общая протяженность магистрали была тогда более четырехсот километров.

- Лагеря стояли через каждые 5-10 километров, - рассказывает Наталья Григорьевна. - Станции, к которым они примыкали, имели красивые названия, происходившие от названия живых обитателей природы или прилегающей к зоне местности. Например, вокруг станций Глухариная, Орлиная водилось много дичи, птиц. Сами за себя говорили такие названия, как Лебединая, Щучья, Сырковая, Волчья, Овражная...

Бывало на несколько месяцев вместе с руководством политотдела стройки, проводившим проверки в лагерях, уезжала молодая проводница по зонам. Наталья Григорьевна хорошо знала начальников "501" стройки В.В.Самодурова, "502" - В.К.Кошкина.

Однажды она чуть не стала жертвой одного заключенного-уголовника. Это случилось на станции Орлиная. Молодой осужденный парень, который подвозил к поезду дрова для печей, хлеб, воду, проиграл симпатичную Наталью в карты. Горе-игрок рассчитал все до мелочей. Работники политотдела ГУЛАГа после проверки в зоне должны были в 8 часов вечера провести совещание с руководством лагеря. Однажды они задержались на несколько минут. Это и спасло ее жизнь.

- Стук в дверь вагона, - с ужасом рассказывает Наталья Григорьевна. - Я открываю, стоит знакомый заключенный в нижнем белье: кальсонах, рубашке и с финкой в руке. Я как закричу изо всех сил. Ко мне бросились сотрудники политотдела. Они быстро скрутили зека и увели разбираться. Когда вернулись мои спасители, выяснилось, что он проиграл меня в карты. Испугалась я тогда не на шутку. Надо, думаю, ноги уносить. Но меня успокоили: "Раз он не убил тебя, значит, будешь жить долго". Пришлось поработать Наталье Григорьевне и проводником вагона на ледовой переправе Салехард - Лабытнанги. Об этой "дороге жизни" ходит немало легенд, которые передаются из уст в уста.

Предание гласит, это событие произошло накануне 7 ноября. Тогда было общепринято рапортовать о трудовых победах ко дням Октябрьской революции, открытию партийного съезда... Тот год выдался холодным. Уже в октябре лед сковал Обь. А в начале ноября уложили шпалы и рельсы. Требовался смельчак, который первым бы испытал "ледянку". Среди вольнонаемных такого не оказалось. Лагерное начальство выстроило всех заключенных. "Машинисты есть? Два шага вперед", - скомандовал сам начальник стройки. Из строя вышли несколько человек. "Кто перегонит паровоз на тот берег, тому - вольная", - добавил начальник. На берегу заключенный перекрестился, сел в паровоз. Осмотрел приборы, подбросил в топку уголька, поддал пару - и вперед. Поначалу все шло хорошо. Но к середине реки лед стал трещать, ломаться. Машинист выглянул из паровоза и обомлел. Обская пучина, поглощая шпалы, рельсы, все ближе и ближе угрожающе подбиралась к паровозу. Машинист с надеждой смотрел вперед. Дотянуть бы до берега. Тридцать метров... Двадцать…. И вот долгожданный берег. Машинист упал на насыпь, обнял холодную мерзлую землю и заплакал... Смельчаку в тот же день выписали "вольную". Начальство лагеря по телефонной связи рапортовало Сталину о новой трудовой победе на 501-й стройке.

- Когда я приехала сюда, на Север, ледовая переправа уже действовала, - делится воспоминаниями Наталья Григорьевна. - В те годы была суровая погода. В ноябре стояли морозы до 60 градусов. Уже в октябре мощными брандспойтами наращивали лед, намораживали будущую дорогу. Затем клали шпалы, накладывали рельсы. Три раза в день - утром, в обед и вечером - двухосный деревянный вагон под номером 86, в котором проводницей была Данилова, прицеплялся к паровозу-"кукушке" и перевозил около 40 человек на противоположный берег Оби. Одни отправлялись из Салехарда в сторону Надыма, другие из Лабытнаног в Москву, на "Большую землю". "Ледянка" действовала пять зим и после ликвидации стройки потеряла свою активность, перестала существовать. Ее забросили как отжившую страницу истории нашей страны.